список ВАК В советской массовой культуре аутентичному советскому противостояло такое же антисоветское. Антисоветское не являлось равноценной альтернативой советскому, но скорее выполняло инструментальные функции его исторической самокритики. Антисоветское не породило ни новой системы ценностных координат, ни соответствующей ей социальной модели. В то же время антисоветскость советских деятелей культуры была ответом на экзистенциальные запросы советских же людей. Спустя несколько десятилетий после крушения советского строя, советское стало предметом повторного использования и переработки в советизм. Ему соответствует такой же антисоветизм, и оба они отвечают запросам современного российского общества и правящего класса. Это стало возможным в результате утраты высших сакральных смыслов, определявших советскую систему культурно-идеологических координат, и ее замещения более прямо не контролируемым идеологически культурным резервуаром смыслов и нарративов. Происходящее в рамках советизма сближение наших современников с советскими людьми способствует повышению самооценки россиян и конструированию и воспроизводству культурной идентичности. Пока остается неясным, является ли возвышение советизма временным явлением в ситуации постепенного превращения советской культуры в российскую, либо он становится культурно-историческим фундаментом последней, олицетворяя российское общество периода его высшего могущества, побед и технологических достижений. Советское и советизм в настоящее время сосуществуют параллельно, однако намечается явная и неизбежная тенденция исторического вытеснения аутентичной советской культуры советизмом как его идеологической рецепцией, подчиненной задачам дня сегодняшнего. Аналогичным образом антисоветизм параллельно вытесняет антисоветскость. идентичность, советское, антисоветское, советизм, антисоветизм, СССР, советская культура, нарратив, легитимация, идеология, культурный ресайклинг
In Soviet popular culture, authentic Soviet was opposed by the same anti-Soviet. The anti-Soviet was not an equivalent alternative to the Soviet, but rather fulfilled the instrumental functions of its historical self-criticism. The anti-Soviet has not generated either a new system of value coordinates or a corresponding social model. At the same time, the anti-Sovietism of Soviet cultural figures was a response to the existential demands of Soviet people. Several decades after the collapse of the Soviet system, the Soviet became the subject of reuse and recycling into Sovietism. It corresponds to the same anti-Sovietism, and both of them meet the demands of modern Russian society and the ruling class. This became possible as a result of the loss of the higher sacred meanings that defined the Soviet system of cultural and ideological coordinates and its replacement by a more directly uncontrolled ideologically cultural reservoir of meanings and narratives. The rapprochement of our contemporaries with Soviet people, which takes place within the framework of Sovietism, helps to increase the self-esteem of Russians and the construction and reproduction of cultural identity. It remains unclear whether the rise of Sovietism is a temporary phenomenon in the context of the gradual transformation of Soviet culture into Russian culture, or whether it is becoming the cultural and historical foundation of the latter, embodying Russian society during its period of supreme power, victories and technological achievements. Sovietism and Sovietism currently coexist in parallel, but there is a clear and inevitable trend towards the historical displacement of authentic Soviet culture by Sovietism as its ideological reception, subordinated to the tasks of today. Similarly, anti- Sovietism is simultaneously displacing anti-Sovietism.
identity, Soviet, anti-Soviet, Sovietism, anti-Sovietism, USSR, soviet culture, narrative, legitimization, ideology, cultural recycling