О жертвенности и самопожертвовании как средствах советской форсированной модернизации

В статье представлены результаты исследования, целью которого было выявление роли установок на жертвенность и самопожертвование для советской форсированной модернизации, проводимой в конце 1920-х и на протяжении 1930-х годов. Автор поставил перед собой следующие задачи: выяснить, при помощи чего формировались эти установки; какие традиции внесли вклад в их появление и стимулирование; понять, опираясь на деревенский и городской фольклор, существовали ли пределы воздействия идеологии на людей. В разделах статьи освещены вопросы экономических и антропологических ресурсов советской форсированной модернизации, идеологических инструментов управления человеческими ресурсами, жертвенности и самопожертвования как средств «возгонки» энтузиазма населения с целью повышения результативности модернизации, пределов восприимчивости людей к идеологическому воздействию. Ключевые выводы статьи: прямое или опосредованное формирование установок на жертвенность и самопожертвование достигалось при участии государственной идеологии и суггестивного потенциала литературы соцреализма, которые осуществлялись через возвращение патриотического дискурса в публичную сферу, формирование пантеона героев и утверждение образцов героического жертвенного поведения. Истоки этих установок находились в дореволюционной культуре, имея в целом общехристианские, а в частности православные корни, и опираясь на субкультуру демократической русской интеллигенции. Установки на жертвенность и самопожертвование побуждали население СССР приносить личные жертвы, которые конвертировались в материальные и нематериальные ценности, становившиеся ресурсами модернизации. Фольклорные тексты обнаруживают как восприимчивость к идеологическому воздействию, так и отсутствие таковой, что позволяет утверждать о наличии определенных границ для этого воздействия.

The article presents the results of a study aimed at understanding the role of attitudes towards sacrifice and self-sacrifice in the Soviet forced modernization of the late 1920s and 1930s. The author sets out to answer the following questions: how these attitudes were formed, which traditions contributed to their emergence and promotion, and what were the limits of ideology's influence on people, based on rural and urban folklore. Sections of the article highlighted the issues of the economic and anthropological resources of the Soviet forced modernization, ideological tools used to manage human resources, and sacrifice and self-sacrifice as ways to boost the enthusiasm of the population and increase the success of modernization. It also explores the limits of people's susceptibility to ideological manipulation. The article concludes that the direct or indirect formation of attitudes towards sacrifice and self-sacrifice was achieved through the involvement of state ideology and the persuasive potential of the literature of socialist realism. These attitudes were formed through the revival of patriotic discourse in the public sphere, the creation of a pantheon of heroes, and the establishment of models of heroic self-sacrificial behavior. The origins of these attitudes can be traced back to pre-revolutionary culture, which had its roots in Christianity, particularly Orthodoxy, and was influenced by the subculture of the Russian intelligentsia. These attitudes encouraged the population to make personal sacrifices that were converted into both tangible and intangible values that contributed to modernization. Folklore texts indicate both susceptibility to ideological influences and a lack thereof. This allows us to state that there are certain limits to ideological influence.

форсированная модернизация, СССР, человеческие ресурсы, идеология, соцреалистическая литература, жертвенность и самопожертвование, частушки, анекдоты
forced modernization, USSR, human resources, ideology, literature of socialist realism, sacrifice and self-sacrifice, ditties, anecdotes