28 сентября 2026 года в отделе права Института философии и права УрО РАН состоялся открытый теоретический семинар, на котором ведущий научный сотрудник, доктор философских наук Вячеслав Васечко представил доклад "Криминальная антропология и классическая генетика в Советском Союзе: разные предметы, общие судьбы".
Предметом исследования стало взаимодействие и взаимовлияние между двумя научными дисциплинами – классической генетикой ("менделизм – вейсманизм – морганизм") и криминальной антропологией ("ломброзианство") в СССР в 1920-1950-е годы. Цель исследования – выяснение причин, в силу которых отношение к ним со стороны государственной власти изменялось примерно по одному и тому же сценарию.
И генетика, и криминология в 1920-е годы развивались достаточно плодотворно, пользуясь серьезной поддержкой и вниманием влиятельных большевистских руководителей. Однако после установления автократического правления И.В. Сталина (окончательно – к 1929 году) и та, и другая стали объектами идеологических гонений и административных запретов: криминология – практически сразу же, генетика – примерно с середины 30-х годов.
Из обобщающих работ по истории советской генетики (В.Я. Александров и др.) можно заключить, что многие пункты, характеризующие негативное отношение властей к этой науке, в полной мере могут быть отнесены и к биокриминологии. Отсюда закономерно возникает предположение о сходстве (если не тождестве) причин такой откровенной неприязни и идейно-психологической мотивации тех субъектов, которые инициировали репрессии в отношении обеих указанных дисциплин.
Одним из главных факторов, определивших состояние и судьбы как криминологии, так и генетики, следует считать мнение и желания И.В. Сталина, который практически самодержавно определял характер политических, экономических и культурно-духовных процессов в стране. Обе данные научные дисциплины вызывали гнев правителя по причине явной и недвусмысленной демонстрации ими существования объективных онтологических пределов для человеческих хотений, будь то даже воля всемогущего диктатора. Для последнего алгоритмом разрешения когнитивного диссонанса между желаемым и сущим становится принцип: "Если наука утверждает, что реально существует то, что мне не нравится, во что я не верю и чего я не хочу, то тем хуже для науки".
В хронологическом ряду официальных кампаний против отдельных научных отраслей продолжением гонений сначала на криминологию, а затем на генетику явилась "павловская сессия" – совместное заседание АН и АМН СССР 28 июня – 4 июля 1950 г., на котором было подвергнуто радикальной ревизии физиологическое учение И.П. Павлова. Вопреки прямым высказываниям покойного академика и позиции ведущих его учеников было официально объявлено, что советская наука якобы обосновала тезис о наследуемости человеком условных рефлексов ("второй сигнальной системы"). Учение Павлова было "дополнено" утверждениями Сталина, что те нравственно-психологические навыки и тот стиль поведения и мышления, которые воспитывает у человека жизнь в советском обществе, не исчезают вместе с его смертью, но сохраняются и передаются его биологическим потомкам.
После ответов докладчика на вопросы состоялось обсуждение затронутых проблем – активное, заинтересованное и продолжительное.
*Доклад был подготовлен за счет гранта Минобрнауки России в форме субсидий из федерального бюджета на проведение крупных научных проектов по приоритетным направлениям научно-технологического развития (соглашение от 12 июля 2024 г. №075-15-2024-639).
