Политическая социология ресентимента

Статья посвящена выявлению особенностей субъектов и стратегий ресентимента в ходе эволюции модерных обществ. «Ресентиментом» принято называть комплекс недостойных, греховных, морально осуждаемых целей, чувств и побуждений, которые одни социальные группы вменяют другим. Это делается с целью принизить, делегитимировать коллективные интересы и требования обделенных или восходящих социальных групп, выводя их за пределы политэкономической проблематики в сферу морализаций о человеческих пороках и несовершенстве тех, кто стоит ниже или выше по социальной лестнице. Взгляд, обнаруживающий ресентимент (Л. Фишман), позволял аристократии не делиться рентой и ресурсами, сохранять статус, привилегии и власть. В ходе исторического развертывания либеральной утопии буржуазные революции рассматривались как «великий уравнитель», который разрешит накопленный ресентимент в интересах большинства. Модерные общества смогли создать механизмы выравнивания возможностей и гарантий минимально достойного существования, которые привели к отмене или сглаживанию многих предшествующих неравенств и несправедливостей. Однако любая утопия в ходе своего воплощения порождает новые противоречия и конфликты. Историческая ситуация модерна активизировала конфликтную политическую онтологию капитализма, классовую социальную структуру и новые основания неравенств. Удаление условий межсословного ресентимента оказалось только прологом к всеобщему ресентименту эпохи гражданских наций, внутри которых невероятно возросла чувствительность формально равных граждан к любым наблюдаемым неравенствам (экономическим, культурным, правовым и т.д.). Модерн изначально предполагал ценностно-институциональные механизмы противодействия накоплению подобного ресентимента среди формально равных. Они были связаны с практиками участия граждан в общественно значимых решениях; публичной политикой как сферой генерации общего интереса; идеологиями и утопиями, обращенными к ценностной универсализации и сплочению общества. В условиях классово-индустриального или организованного модерна эти механизмы подтверждали свою эффективность, позволявшую осуществлять консолидацию общества и выравнивать доступные ресурсы и возможности в интересах большинства. Тем не менее последние полвека можно наблюдать формирование «общества сингулярностей» (А. Реквиц), в котором ценности, институты и практики обоснования приоритета политического сообщества как целого над его отдельными частями работают все хуже. Принципы стандартизации, выравнивания и дисциплинарного принуждения все чаще дают сбои и допускают исключения в интересах локальных групп и меньшинств. Это ведет к новому подъему ресентимента на фоне умножения двойных стандартов и кризиса универсальной шкалы социальной ценности граждан. Возможным выходом из ситуации подъема ресентимента может стать своеобразный откат к социальной стратификации, в которой разные социальные группы вновь окажутся в относительно стабильных и автономных жизненных мирах, регулируемых имманентными этим мирам этиками добродетелей, не предполагающими во избежание радикализации ресентимента прямого сравнения с другими группами, классами, сословиями, составляющими большое общество.

The article identifies the peculiarities of subjects and strategies of ressentiment at different stages of the evolution of modern societies. Ressentiment is associated with a set of unworthy, sinful, morally condemned goals, feelings and motivations that some social groups impute to others. This is done in order to belittle or delegitimize the collective interests and demands of disadvantaged or ascendant social groups, moving the discussion beyond political economy into the realm of moralizing about the human vices and imperfections of those below or above one’s own group on the social ladder. The ressentiment-revealing glance (L.Fishman) allowed the aristocracy to avoid sharing rents and resources with the lower classes, and to maintain status, privilege, and power. In the historical unfolding of liberal utopia, bourgeois revolutions were seen as “the great leveler” that would resolve accumulated ressentiment in the interests of the majority. Modern societies, in the form of civic nations, were generally able to create leveling devices that equated opportunities and guaranteed a minimally decent existence, which led to the abolition or amelioration of many prior inequalities and injustices. However, any utopia in the course of its realization generates new contradictions and conflicts. The historical situation of Modernity activated the conflicting political ontology of capitalism, class social structure, and new grounds for inequality. The removal of the conditions of intersectional ressentiment turned out to be only a prologue to the universal ressentiment of the era of civic nations, within which the sensitivity of formally equal citizens to any inequalities (economic, cultural, legal, etc.) became incredibly heightened. Modernity initially envisioned value-institutional mechanisms to counteract the accumulation of such ressentiment among equals. These were associated with the practices of citizens’ participation in socially significant decisions, public policy as a sphere of generating common interest, ideologies and utopias aimed at the value universalization and cohesion of society. Under conditions of class-industrial or organized Modernity, these mechanisms proved to be effective in consolidating society and aligning available resources and opportunities in the interests of the majority. Nevertheless, the last half-century has witnessed the evolution of society towards the singularity of late Modernity (A. Reckwitz), in which the values, institutions and practices that justify the priority of the political community as a whole over its individual parts work more and more poorly. The principles of standardization, equalization and disciplinary coercion are increasingly failing and allowing exceptions for the benefit of local groups and minorities. This leads to a new rise of ressentiment against the backdrop of multiplying double standards and the crisis of a universal scale of social value of citizens. A possible way out of the situation of the rise of ressentiment may be a kind of rollback to social stratification, in which different social groups would again find themselves in relatively stable and autonomous lifeworlds, governed by virtue ethics immanent to these worlds, which do not imply direct comparison with other groups, classes or estates that make up a large society, in order to avoid ressentiment’s radicalization.

ресентимент, социальная норма, социальные изменения, модерн, справедливость, утопия, индивидуализация, большинство, меньшинство, двойные стандарты, стратификация
ressentiment, social norm, social change, Modernity, justice, utopia, individualization, majority, minority, double standards, stratification

Полный текст>>